January 31st, 2016

Me

Переоткрыл буддизм

По преданию, буддизм возник из психологической травмы. Молодой и счастливый Сиддхартха Гаутама вышел из дворца, увидал на улицах старость, болезни и смерть, и не смог ни развидеть, ни ассимилировать увиденное. В итоге всё сложилось в базовую концепцию: неудовлетворённые желания порождают страдания; чтобы не страдать, надо перестать желать.

В моей жизни независимо от Гаутамы случилась похожая история. Раза три пообжегшись на неудачных отношениях в подростково-юношеском возрасте, я решил для себя (не вполне осознанно): больше я так страдать не хочу. И пришёл к тому же выводу, что и Будда, и постепенно извёл у себя желания в сфере отношений почти под ноль. С тех пор ещё раз пять высовывался проверить, не изменилось ли чего, получал негативное подкрепление и уползал обратно, укрепившись в верности идеи.

Запрет получился очень качественным: мне нельзя хотеть ни близких отношений, ни брать что-то важное-приятное у других, ни хотеть это всё изменить. Хорошо хоть не запретил себе об этом помнить, а то бы и не докопались до всей этой конструкции. Выглядит это так: я устаю от отношений, чувствую скуку, отвращение и хочу отдалиться задолго до того, как подойду близко и получу хотя бы шанс заметить свои желания. В сумме с тем, что я вообще людей не очень-то понимаю, получается мощная демотивация: "Да не стоит оно таких усилий вообще!"

При этом мне нравится и даосизм с его принципами принятия и недеяния. А если вдуматься, даосизм не только не сочетается с буддизмом, а прямо противоречит ему: следуя Дао, не надо ни от чего отказываться, а надо всё феноменологически осознавать и принимать, не делая различий между прекрасным и безобразным. И гештальт-терапия - это, практически, прикладной даосизм в переложении для западной культуры.

Любопытно, чем завершится этот конфликт мировоззрений внутри одного меня. Пока что я следую даосско-гештальтистским принципам и созерцаю буддистскую конструкцию запретов внутри себя, ничего более с ней не делая.

[ DW ]
Me

Мама, папа...

Почти во всех описаниях групповой психотерапии упоминают, что работа в группе, особенно на начальных этапах её жизни, поднимает в участниках сильные семейные переносы. На ведущих проецируются отношения к маме и папе (и другим важным старшим), на других участников группы - отношения с братьями, сёстрами и другими примерно равными родственниками. Вдобавок вся группа в целом - это тоже материнская фигура... В общем, там хватает, что проявлять и в чём разбираться, и это важная часть групповой психотерапии.

Что пишут гораздо реже - это то, что тот же механизм действует и на ведущих группы. Только у них активируются прежде всего супружеские переносы. Каждый из ведущих (бессознательно) вносит в отношения с котерапевтом свои привычные взгляды на семейные отношения - как собственные, так и вынесенные из модели родительской семьи. Кто в паре активнее, на ком больше ответственности, кому разрешается расслабляться и дурачиться. Кто в семье "злой" родитель, кто "добрый". Кто носит в семью мамонта, кто готовит, кто забирает большую долю.

Когда начинаются параллельные проекты с другими котерапевтами (а они начинаются почти всегда, очень мало кто всю жизнь работает в одной-единственной паре) - вылезают все тараканы, связанные с ревностью, изменами, соперничеством, моно- и полигамностью. Когда между котерапевтами случаются конфликты - а они случаются всегда, при таком-то столкновении личных взглядов - как именно ведущие их проживают, кто на кого обижается, озвучивают ли они противоречия прямо перед "детьми"-участниками группы или держат благостное лицо, но невербально-то все считывают тревожное напряжение...

И вот это-то и есть основная сложность ведения групп. Техники, групповая динамика, упражнения, поддержание процессов - это всё достаточно простые навыки, им легко научиться. А переносы приходится только проживать и исследовать, другого пути тут нет.

[ DW ]