Шаланды, полные кефали,
В Одессу шли в последний бой,
И все биндюжники вставали
Тогда с пробитой головой.

Синеет море за бульваром,
Прощай, родимый экипаж.
Наш Константин берёт гитару -
Дополнит утренний пейзаж.

Рыбачка Соня как-то в мае -
Вот-вот рванёт боекомплект -
Ему сказала - Все вас знают,
А вылезать уж мочи нет.

Нас извлекут из-под обломков -
Сказал ей Костя с холодком -
Под залпы башенных орудий,
Но дело, видите ли, в том...

...У Лукоморья дуб зелёный
На полке с пылью дальних стран,
И днём, и ночью кот учёный
Зовётся там хатуль мадан.

Связанных пленников подняли на круглую площадку, и тут они заметили, что платформы, соединённые лестницами и висячими мостиками, опоясывают все исполинские деревья в округе. Из листвы доносился перестук барабанов и страннозвучное пение; незнакомая речь звучала со всех сторон. Их низкорослые пленители, пускай и вооружённые всего лишь копьями и луками, смотрели решительно и недружелюбно.

- Мастер Люк! - подал голос C3PO - Мне кажется, что я понимаю их наречие!

- И что они говорят? - поинтересовался Скайвокер. Он лихорадочно думал, как бы освободить руки и добраться до светового меча.

- Они говорят, что судьбу столь необычных нарушителей границы Лориэна решит лично Владычица Галадриэль!

- Знаете, Иван, - сказал царевичу Кощей Бессмертный, - на прошлой неделе ко мне пришла одна старуха и предложила купить вечную иглу для примуса. Вы знаете, Иван, я купил. Довольно дёшево. Но не для примуса. Так что у вас теперь нет шансов...

- Да и вообще, зачем все эти смертоубийства, ужасы? Если уж они такие всемогущие телепаты, ну, внушили бы нам, что мы всё забыли дальше арифметики. Или, скажем, выработали у нас условный рефлекс: как мы сядем за работу, так у нас понос... Или грипп - сопли текут, башка трещит... Экзема... Мало ли что... Всё тихо, мирно, никто бы ничего и не заметил...

- Так у меня именно оно и есть. Понос, грипп, экзема... И заметь, никакого Гомеостатического Мироздания! Всё от этих лучей, которые мне посылают благодарные жжужеры в своих дневничках...

- Если ты сейчас спросишь: "Папа, а почему у тебя такие большие глаза?" - просипел Дарт Вейдер, - я тебя точно убью...

Они стояли на вершине Башни, бок о бок, все её строители - каменщики, глиномесы, водоносы, грузчики и ещё десятки ремёсел; ассирийцы, египтяне, хетты, вавилоняне - конечно, вавилоняне! - и ещё десятки племён и народов. Им не было тесно, потому что зодчие распорядились соорудить на вершине обширную круглую площадку, способную вместить всех.

Они смотрели по сторонам и видели весь мир до самых дальних пределов. Солнце светило им снизу, не обжигая. До небесного свода, казалось, можно было достать рукой; конечно, впечатление обманчивое - достать до неба можно было только со специального помоста в центре площадки.

- Мы равны богам! - сказал один.

- Воистину! - ответил другой.

- Не станем спускаться! - решили все. - Заживём здесь и отсюда будем править миром!

- Тогда нам нужно назвать это место, - заметил зодчий. - Просто "Башня" уже не годится.

- Как насчёт "Дунманифестин"? - предложил один из жрецов.

И стало так.

Крысолов вывел всех крыс из Гаммельна. И затем сорок лет водил их по пустыне.

Экселенц полез в боковой ящик стола, где всякий нормальный человек держит диски и флэшки, и извлёк оттуда некий громоздкий картонный предмет синего цвета, завёрнутый в старинный полиэтиленовый мешок, схваченный наперекрест двумя тонкими чёрными резинками. Его украшали две большие буквы: О и З (или это был номер 03?), а ниже - стилизованный иероглиф "сандзю".

Название предмета я поначалу вспомнил из Стругацких: "заккурапия", что в точном переводе означает - "вместилище документов". И только когда Экселенц водрузил это вместилище на стол перед собой и сложил на нем длинные узловатые пальцы, у меня вырвалось:

- Фолдер!

Первым моим побуждением было засунуть всю эту груду в сканер, но я, разумеется, вовремя спохватился.

- Не отвлекайся, - строго сказал он, - слушай внимательно. Это текст моего нового романа. Кстати, сканировать и выкладывать в сеть запрещаю.

Уколов палец веретеном, принцесса упала и уснула на месте. Вместе с ней уснули придворные, слуги, собаки, лошади, ветер в небе и огонь в очаге.

Сотню лет спустя границу королевства пересёк прекрасный принц. Упал и уснул на месте, вместе с конём. Проклятие не делало исключений.

---

Прекрасный принц решительно прошёл в пещеру к спящей Белоснежке. Гномы затаили дыхание. Донёсся звук поцелуя, за ним - звук падающего тела.

Гномы вздохнули, взяли тележку и поволокли принца в соседнюю пещеру к двум дюжинам его спящих предшественников. Колдунья-мачеха сварила сильное зелье, которое всё никак не слабело.

Заняв циньскую столицу Сяньян в долине Гуанчжун, расположенную в центре провинции Шэньси, Сян Юй разделил Китай на девятнадцать территорий и посадил там ванов. Его верный соратник и полководец Лю Бан получил титул Хань-вана и территорию провинции Сычуань и юга Шэньси, переместился в столицу своего удельного царства Ханьчжун, где стал запасаться продовольствием и готовить армию для боёв.

Узнав об этом, Сян Юй послал в дар Лю Бану искусно украшенный шёлковый шнурок, сопроводив его подробным письмом, в котором объяснял предназначение подарка и обязательность немедленного его применения. Однако по прошествии полудюжины дней Сян Юю донесли, что Лю Бан по-прежнему жив и продолжает готовить армию. Поддавшись гневу, Сян Юй в сопровождении сановников и войска лично направился с инспекционной поездкой в Ханьчжун, куда и прибыл благополучно по истечении должного срока.

Войдя в жилище Лю Бана, сжимавший рукоять меча Сян Юй обнаружил, что Лю Бан сидит на полу перед драгоценной нефритовой вазой династии Шан, опуская и выдёргивая из неё подаренный шнурок с возгласами: "Входит! И выходит!" В этот момент Сян Юй испытал просветление и отрёкся от всех претензий в адрес Лю Бана. Пять лет спустя Лю Бан провозгласил себя императором новой династии Хань.

Позднейшие исследования неопровержимо доказывают, что сопроводительное письмо с инструкциями к шнурку было подменено врагами Сян Юя, а Лю Бан лишь добросовестно исполнил предписание.

(Продолжая тему, начатую kachur_donald)

Вот поутру спросонок
Среди замшелых скал
Медведь и поросёнок
Бредут куда-то вдаль.

Медведь поёт бурчалку:
"Опять в лесу моём
Цветёт медвяный вереск,
А мёда мы не пьём!"

"Буфет паутиной опутан, -
Звучит поросёнка глас, -
Пойдём-ка в гости к кому-то,
Кто мёд у себя припас!"

И вот видят склон заросший,
И сладкий дурман от него,
И тёмный лаз у подножья,
И голос: "Здесь нет никого!"

...

Удар - обагрились когти,
Замер последний визг...
И эхом ответил Кролик:
"Довольно, медведь, уймись!

Невинного поросёнка
Я с умыслом обвинял -
Ни мёда и ни сгущёнки
Больше нет у меня!"

Бар демиургов почти опустел, только в углу за кружками творческой эссенции Брама втолковывал богам-новичкам, пока ещё безымянным:

- Сотворил я однажды мир - такой, знаете, типовой, за шестидневный норматив. Оригинальность на обитателей откладывал. Лёг, значит, в удобную ложбинку, задумался, да и задремал. И такие забавные живые мне приснились - весь сон хихикал и думал: только бы не забыть, проснусь - непременно таких сделаю!

Он отхлебнул из кружки и продолжил:

- И вот просыпаюсь я - что за мерзость! В мою ложбинку вода натекла, рыбы какие-то... Я весь в иле, водорослях - не демиург, а морской зверь спрут. Пока чистился - сон и позабыл. Так расстроился, что мир этот уничтожил, потом неделю за новый не брался...

Он вздохнул.

- А живые были чудные. Целую цивилизацию у меня во сне построили. И болтали как-то так умильно... Пх'нглуи мглв'нафх ктулху р'льех... Эх!..

Над головой у неё что-то появилось. Алиса не сразу сообразила, что в воздухе одиноко парит улыбка.

- Это Чеширский Кот, - сказала она себе. - Вот хорошо! Будет с кем поговорить, по крайней мере!

- Ну как дела? - спросил Кот, как только рот его обозначился вслед за улыбкой.

Не успела Алиса ответить, как рот стремительно надвинулся и сомкнулся над ней.

- Протоплазма! - сказал Кот и сглотнул. - Мне нравится активная протоплазма!

Рот растаял. Некоторое время в воздухе ещё висела улыбка, потом пропала и она.

Ему обещали жизнь вечную -
он покладисто верил,
соблюдал заповеди
и подставлял другие щёки.
А после помер.

Посмертие оказалось.
О вечной жизни
тоже не обманули.
Остальное вышло иначе,
ну и ладно.

Вчера повстречался с приятелем.
Тот не верил при жизни
и не соблюдал ни черта,
вот и попал
туда же, но не совсем.

Они подмигнули друг другу
и не стали стрелять -
просто встретились и разошлись,
каждый своею дорогой:
в Мордор
да в Лориен.

Знаю, висел я
в ветвях на ветру
девять долгих ночей
мёда поэзии жаждав,
слушая крики свиньи,
что дождь собирается,
на дереве том,
чьи корни сокрыты
в недрах неведомых.

Никто не питал,
никто не поил меня,
взирал я на землю;
вдруг неправильных пчёл
услышал жужжанье —
и с дерева рухнул.

Так мудрость обрёл я;
стал созревать я
и знания множить,
вширь расти, процветая —
стала тесна мне
давнего друга нора.

Но это другая
история вовсе,
будет отдельное время
её рассказать.

- У меня есть для тебя задание.
Сашка разинула рот.
- Простое задание. Очень простое. Каждое утро, в пять утра, ты должна выходить с собакой в парк на пробежку. Бегите, сколько сможете - два круга по аллеям, три круга. Когда набегаетесь, заведи псину в кусты погуще и дай ей помочиться на землю. Только без пропусков. Каждое утро, в пять.

- Не пора ли нам подкрепиться? - сказал Винни-Пух, направляясь к шкафчику за положительным подкреплением.

---

Оружие напоминало старинный пистолет со стволом в виде раструба, который заканчивался блестящим металлическим утолщением.

- Если только вы меня убьёте... - начал Финжи.

- Не бойтесь. Я не убью вас, - ответил Харлан. - В прошлую нашу встречу у вас был аннигилятор. У меня в этот раз нечто получше. Эта штука была изобретена в одну из прошлых Реальностей 575-го. И если вы хоть раз подумаете, что это не транклюкатор, это будет последняя мысль в вашей чатланской башке!

...Тогда Золушка достала из кармана фартука вторую хрустальную туфельку, надела её и встала перед принцем.

- Вот моя невеста! - объявил принц.

- Погодите, - из воздуха возникла крёстная фея. - Вам нельзя жениться!

- Как?.. - растерялась Золушка.

- Почему? - нахмурился принц.

- Потому, милая крестница, - ответила фея, - что твою покойную матушку тоже звали Золушка, и она однажды тоже попала на бал к принцу, нынешнему королю... Дальше объяснять?

Пропеллеры Карлсонов - это нечто особенное. Наполовину состоящие из чистой энергии, наполовину из сплетенных в густые жгуты почти твёрдых потоков воздуха, они могут сворачиваться до полного исчезновения или разлетаться на несколько метров. Лопасти моего - всплески бледного золота, пронизанные жемчужно-серыми молниями. Мягким, искрящимся облаком оборачиваю их вокруг тела наподобие плаща. Слишком слаб, чтобы лететь. Когда же это кончится, моя прелесть, самый прелестнейший в мире Карлсон? Небо, хочу в небо, надоело таскаться по земле! Малыш, у тебя не найдётся баночки варенья для смертельно больного друга?

- Всё ясно! - объявил Кролик. - Ты застрял!

- Ой, лучше я назад полезу, - забеспокоился Винни-Пух, поднатужился и вернулся в нору. Полюбовался удивлённым Кроликом и небрежно сказал:

- Придётся мне погостить ещё немного. Пока не похудею. У тебя точно не осталось больше ничего из другой еды?

- Совсем ничего! - ответил Кролик и занервничал. Слово другой ему почему-то не понравилрсь.


[ Другие рассказки ]

- Ты плохо себя вёл! - Ала ад-Дин сердито потёр лампу.

Джинн закатил глаза и приоткрыл рот:

- О... хозя-аин... Сделай так ещё раз!


[ Другие рассказки ]

bormor написал о джинне. А я что? Я тоже хочу.


- Не жениться ли мне? На дочери султана, да-а! - Ала ад-Дин задумчиво провёл пальцем по краю лампы.

Джинна перекосило, как от сильной зубной боли.

- Что ты делаешь, о сиблинг шакала! - взмолился он. - Ты что, совсем не понимаешь, как невыносим для моих ушей этот звук?

- Какой звук? - удивился ад-Дин и машинально тронул лампу ещё раз.

Джинн то ли взрыкнул, то ли подавил тошноту.

- Очень тонкий звук, понимаешь? - объяснил он. - Люди его не слышат. А мы, джинны, слышим очень хорошо. Когда ты так трогаешь лампу, она скрипит, о-о-о, как ужасно она скрипит!

- Люди не слышат? - Ала ад-Дин чуть было снова не погладил лампу, но вовремя спохватился. - Это вроде тех беззвучных собачьих свистков? У меня тут был один, интересно, а если я в него подую...

В следующий миг он затрепыхался в воздухе перед огромным немигающим глазом.

- Не. Делай. Этого, - сказал джинн. - Просто. Не. Делай. Понял?


[ Другие рассказки ]

К моему старому кроссоверу нарисовали картинку!

Приятно.

- Сиди где сидишь, Билли Бонс! Я не вижу тебя, но слышу, как дрожат твои пальцы. Протяни свою правую руку...

- Какая интересная вещица! Чёрный кругляшок, и тут череп и кости? Мне нравится! Я сделаю такие конфеты! Да, и я Вилли Вонка, с вашего позволения...


[ Другие рассказки ]

- Боже мой! - сказал Муми-тролль.

Там, где должно было быть море... зияла теперь громадная пропасть. Они стояли рядком друг возле друга и смотрели. Там, где должно было быть море - море с мягкими синими волнами и бегущими по нему парусами,- там зияла теперь громадная пропасть. Где-то на огромной глубине клокотало, оттуда поднимался горячий пар и странные едкие запахи. Прямо под ногами начиналась и уходила за горизонт надпись огромными буквами: "В связи с ремонтом водопрово..."
( И так далее )


[ Другие рассказки ]

"Сейчас я не стану об этом думать, - мрачно решила она, призывая на помощь древнюю литанию. - Я не стану бояться. Страх - это малая смерть..."

"Но, - закричало сердце, отметая прочь литанию и тут же заныв, - я не могу дать ему уйти! Должен же быть какой-то выход!"

- Сейчас я не стану об этом думать, - повторила она уже вслух, стремясь отодвинуть свою беду подальше в глубь сознания, стремясь найти какую-то опору, ухватиться за что-то, чтобы не захлестнула нарастающая боль. Адаб, вопрошающая память, поднялась из глубин навстречу смятению.

"Красные пески Тары дают тебе силы. Ты её дитя, а она твоё, - провучал в ушах голос старого ментата. - Кто владеет Тарой, контролирует спайс. Кто контролирует спайс, повелевает миром".

- Я не стану думать об этом сейчас, - повторила она ещё раз, чувствуя, как подступает предвидение. - Я... я подумаю об этом завтра!


[ Другие рассказки ]

- Ну, так вот, - сказал Спендер. - Я встретил марсианина.

Они недоверчиво смотрели на него.

- Там, в одном из мёртвых поселений. Марсианин появился передо мной и сказал: "Дайте мне ваши башмаки". Я отдал ему башмаки, а он говорит: "Дайте мне ваше обмундирование и всё, что на вас надето". Я всё отдал, он опять: "Дайте пистолет". Подаю пистолет.

- И что дальше? - спросил Чероки.

- А тогда он и говорит: "Покажите мне, где тут Сара Коннор".




[ Другие рассказки ]

Глава первая. Скульптору Пигмалиону попался под руку кусок мрамора, который пищал человеческим голосом.

---

(Из постинга vagonsky)

Гэндальф: Фродо, ты видишь какую-нибудь надпись на Кольце?
Фродо: ...Здесь написано: "И это пройдёт".

---

У kachur_donald сегодня обнаруживали новые связи (и в комментах тоже).

...Вдруг мимо пробежал кролик с красными глазами.
Конечно, ничего удивительного в этом не было. Правда, Кролик на бегу говорил:
- Я ищу новый адриск для Совы ты тоже Кролик!

Буратино висел вниз головой в глубокой депрессии. Азбука, пять золотых, надежды на лучшую жизнь - всё ушло, всё пропало; он раскачивался на утреннем ветру и малодушно думал о бобрах и дятлах.

Когда до него донёсся топот лап и призывный лай, Буратино даже не открыл глаз. Пусть приходит кто хочет и делает с ним что хочет. Он не пошевелился ни тогда, когда верёвку перерезали и уронили его на землю, ни тогда, когда его переворачивали, укладывали, ощупывали и обнюхивали, ни тогда, когда вместо лая зазвучал приятный женский голос:

- Ах, ах, ах! Артемон, ты только посмотри на этого молодого деревянного человека! Он умер, он таки совсем умер! - и уже другим, деловым тоном: - Но теперь уж мы одни, совершенно одни! Ровно этого деревянного истукана мне и недоставало, чтобы защитить нас от Карабаса-Барабаса! Артемон, сейчас же подай мне бумагу, перо и чернила!

Буратино неподвижно лежал с закрытыми глазами, слушая топот лап - удаляющийся, потом приближающийся, сдавленное тявканье, скрип пера и женский голос, бормочущий: "Алеф, бейс, гимл, далет..." - затем почувствовал, как ему в рот вкладывают клочок бумаги.

Депрессия пропала, как и не бывало; Буратино открыл глаза и поднялся перед госпожой. Та лишь с улыбкой оглядела его и сказала:

- Таки сам рабби Лейб не смог бы сделать лучше! Иди в коровник, погрузи навоз на тачку и разбросай в саду под розами. Как сделаешь, найдётся тебе и другая работёнка...

Буратино кивнул, повернулся и размеренно зашагал к хозяйственным постройкам. Его совсем не удивляло, что он знает, где что лежит. Его уже вообще ничего не удивляло.


[ Другие рассказки ]

"Нет, Комлин не прав. Не прав дважды. Он не должен был идти на такой риск в одиночку. Даже там, где не могут помочь ни машины, ни животные, человек не имеет права вступать в игру со смертью".

Вслух инспектор сказал:

- Я думаю, что можно писать акт расследования. Причина несчастья понятна.

- Да, причина понятна, - проговорил директор. - Комлин надорвался, пытаясь поднять сразу шесть рабочих проектов.


[ Другие рассказки ]